Подписаться! Лента новостей Техносфера

Паал Яанус о торфодобыче и охране болот в Беларуси и Эстонии

Паал Яанус, кандидат биологических наук университета Тарту (Эстония), о перспективах добычи торфа.
0 комментариев bezbolot.net

С момента ратификации в Беларуси Рамсарской конвенции в 1999 году и до сегодняшнего дня, международный статус охраны получили 16 территорий водно-болотных угодий по всей стране. В перечне охраняемых оказались также находящиеся под угрозой осушения болота Морочно и Выгонощанское. Но, к сожалению, существенная часть территории этих болот, представляющая интерес для торфодобытчиков, не вошла под охрану конвенции.

На протяжении нескольких лет местные жители и гражданские активисты объединяют силы и знанияв в борьбе за сохранение природного разнообразия окружающей среды. В ответ на такое противостояние, торфодобытчики приводят в пример ряд стран с высоким уровнем жизни и экологического сознания (Эстония, Финляндия, Швеция, Латвия), которые, несмотря на своё расширенное в области экологии и защиты окружающей среды законодательство, занимаются добычей торфа.

Но так ли однозначны эти аргументы и какие сейчас перспективы для добычи торфа в этих странах? Чтобы узнать мнение специалиста, активист Общественной кампании "В защиту беларусских болот" Константин Чикалов встретился с Паалом Яанусом, кандидатом биологических наук университета Тарту (Эстония), и задали ему несколько вопросов.

- В Беларуси торфодобыча является важным компонентом проекта энергетической независимости. На сегодняшний день, добыча ведётся на землях, выводимых для этой цели из состава особо охраняемых природных территорий. Нас беспокоит такое отношение к заповедным землям, баланс экосистем на которых может быть безвозвратно нарушен. А как обстоят дела с добычей торфа в Эстонии?

- На сегодняшний день где-то 10-12 тысяч гектаров отдано под торфодобычу. То есть, с теми землями, где уже раньше добывали торф, это составляет около 30 тысяч гектаров, около 0,7% площади страны. Сейчас сохранилось примерно 150 тысяч гектаров естественных болот. Из них около 100 тысяч гектаров находится под охраной. Последние десять лет не отдавалось ни одного нового естественного болота, и между правительством и партнерами Рамсарской конвенции согласовано, что естественные болота не отдаются под торфодобычу.

Если болото входит в список Рамсарской конвенции, а на него вдруг кто-то «покушается» с целью осушения, строительства обводного канала или начала каких-либо разработок на его территории, то это болото легче защитить от такого рода «инициатив». На маленькие болота всё же ещё иногда покушаются, и иногда им удается отхватить кусок для добычи торфа, но большие территории им не отдают. Но, всё же, проблем с торфодобывающими организациями у нас мало, продукция торфопредприятий в основном пойдёт в Германию, Голландию, Англию для изготовления торфяных грунтов. Но если в Эстонии начнут добывать торф на естественных болотах для изготовления грунта, то организации Германии, Голландии, Англии быстро узнают это и запустят кампанию против покупки такого торфа, тем самым изготовитель грунта быстро потеряет покупателей и станет банкротом. Это похоже на систему лицензирования древесины (FSC), когда для промышленных целей выращивается специальный лес, а не вырубаются охраняемые или ценные леса. Так и с торфом: если они не получат сертификат о том, что торф добыт не с естественного болота, то такой торф покупать не будут.

- Сколько сейчас торфопредприятий в Эстонии?

- Сейчас работает только одно, которое выпускает брикет. Часть брикета идёт на внутренний рынок, остальное – на шведский. Другие заводы лишь производят торфяные грунты, которые представляют собой непереработанный торф. Таких предприятий ещё много, примерно 20, часть из них принадлежит Англии и Германии.

- Как в Эстонии поступили с заводами, где в советское время добывали торф на топливо?

- Раньше торф использовали как подстилку для животных на фермах, также делали брикет, но сейчас нет этого рынка. Те, у кого нет центрального отопления, используют сейчас дровяное топливо: ольху, осину, березу. Поэтому основное количество торфа отправляется по Северному морю в Англию, Германию, Швецию, Голландию, а потом возвращается в Эстонию вместе с цветами.

В Беларуси сейчас проблема в том, что сохранились большие заводы по производству торфобрикета, но осталось мало болот с большим запасом торфа. Заводы должны работать на полную мощность, и придет момент, когда торфа будет недостаточно, поэтому сейчас часто поднимается вопрос перепрофилирования этих заводов во что-то иное, чтобы люди не потеряли работу и природа осталась в сохранности.

Если говорить о ситуации в Эстонии, то заводы являются частными, они предусматривают тот факт, что с уменьшением торфа снижается количество работников на заводе и в какой-то момент завод станет банкротом и большинство из этих людей потеряет работу. Если это большой завод, где много рабочих, то с закрытием его будет остро поднят социальный вопрос о трудоустройстве, поэтому такие заводы заранее предусматривают вариант перепрофилирования до момента банкротства.

В Беларуси ситуация иная, заводы здесь государственные, и лишь один завод в Ошмянах выкупил литовский олигарх. Поэтому государство будет всегда выделять для них дотации, главное, чтобы они не закрылись и люди не потеряли работу, но при этом заводы будут всё менее рентабельными.

У государственных предприятий есть как и хорошие, так и плохие черты. В данном случае, они дают работу большому количеству людей, но зарплата остается очень маленькой, зато процент безработицы по стране минимальный. Это политика государства, но нужны новые идеи, чтобы что-то изменить. Как вариант, такие заводы могут быть перепрофилированы под изготовление мебели. В отличие от Эстонии, в Беларуси мало вырубается лес. За несколько дней нашего пребывания в Беларуси, мы встретили лишь три лесовоза, когда у нас они ездят гораздо чаще, а в Финляндии ещё чаще. Это хорошо, конечно, что лес в Беларуси сохраняется. Наверное, во время войны или после, за короткое время в Беларуси вырубили много леса, вместо которого посадили новый, поэтому у вас сейчас часто встречается молодой лес 60-70 лет. В течение 10-30 лет хозяйственный лес частично может быть отдан на изготовление мебели, к примеру. Это также может быть аргументом в пользу того, чтобы начать перепрофилировать сохранившиеся заводы во что-то иное. Заводы, находящиеся в плохом состоянии, где технологии устарели, проще снести, а на их месте построить новые предприятия по производству мебели, например, которые будут меньших размеров. Так будет дешевле.

- Какие организации занимающиеся охраной болот в Эстонии?

- Я думаю, что специальной организации по защите болот в Эстонии вообще нет, но у нас есть союз охраны водно-болотных угодий. Это не отдельная организация, в неё входят члены с различных структур: НГО, Академии наук, те, кто уже занимается изучением болот и водно-болотных угодий, кто-то, возможно, добровольно работает в каких-то организациях. Этот союз имеет "зонтичную" структуру, секретарь союза входит в Рамсарскую комиссию и часто получает там информацию о болотах.

У нас маленькая страна, и не только по территории, у нас проживает всего 1,2 миллиона человек – это половина Минска. Это значит, что плотность населения маленькая, а природной территории больше. Обычно НГО занимаются различными направлениями, у нас они не конкурируют друг с другом, в Польше же такое встречается. В Эстонии десять НГО сделали союз всех организаций, поэтому проблемы они решают вместе. Если надо в министерство или правительство отправить письмо, то оно отправляется от этого союза, тогда получатели понимают, что это структура, имеющая силу. Это живой союз, туда могут входить люди из Министерства сельского хозяйства, охраны окружающей среды, и если кто-то из них покинет свой пост, то на его место в союз придут новые люди из правительства. Они, конечно, не могут подписывать никакие документы, но выступают там в качестве советников. Такой союз помогает узнать заранее о национальных и интернациональных проектах, что позволяет их вовремя лоббировать. Но, в любом случае, нужна тактика решения конкретных экологических проблем.

В Беларуси таким союзом можно назвать Товарищество "Зелёная сеть", но пока ещё диалог с правительством не настолько проработан, чтобы оказывать существенное влияние.

Возможно, это связано с тем, что в Беларуси проживает 10 миллионов человек, когда в Эстонии почти в 10 раз меньше. Мы могли вместе учиться в университете, легче найти того, кто поможет быстро отыскать нужного чиновника для решения проблемы и даже напрямую связаться с президентом, если это будет необходимо. В Эстонии, если ты живешь в деревне, надо иметь двух друзей, чтобы достать номер премьер-министра. В Германии таких друзей должно быть больше, а в России ещё больше.

Ранее по теме:

Комментарии читателей: