Подписаться! Лента новостей Зеленое движение Персоны

Когда активистов Arctic Sunrise отвозили в Питер, тюрьма кричала: "Greenpeace, I love you!

Переводчик Татьяна Кульбакина об иностранцах из Greenpeace, задержанных в Мурманске на два месяца.
0 комментариев
Продолжение темы:

Они поплыли к нефтедобывающей платформе "Приразломная" на другой конец света, в Россию, и попали в СИЗО больше, чем на два месяца за ненасильственную акцию, проведенную, чтобы обратить внимание на экологические проблемы Арктики.

"Мы почти сидели вместе"

Я была переводчиком, когда они находились в СИЗО, более чем два месяца каждый рабочий день, по 8 часов ... Мы почти вместе сидели. У некоторых я единственный человек, с которым они обнимались все два месяца.

Как ты туда попала?

Случайно. Я была в организации "Природа и молодежь", а девушка, бывшая председатель, сейчас работает в Greenpeace в Питере. Она мне предложила переводить. Думала полчаса, сделала два звонка. Друг сказал, что это хорошая возможность проявить прямую солидарность, и я зависла с 3 октября до середины декабря.

"У них невероятное ощущение свободы"

Сини Саарэла

Пришла первый раз в следственный комитет и встретила самым первым Дэвида Джона Хаусcманна (он же Хауси) из Новой Зеландии и еще трех человек и поняла, что влюбилась в этих людей безгранично с самого начала. Они были радостные, в своих смешных одеждах, Денис Синяков бегал в своей полосатой шапочке. У них потрясающее ощущение свободы. Они разные, но все очень свободолюбивые люди, а их лишили этой свободы. С ними было легко, но переводя, нужно постоянно через себя пропускать их слова, их ощущения. Их истории становились частью меня, и абстрагироваться было невозможно. Это был достаточно сильный травматический опыт.

Они заряжали позитивной энергией. Помню, пошла туда с температурой около 39 на весь день. Чувствовала, что не могу сказать: “Не приду, заболела”, потому что тогда 4 человека лишились бы свидания с адвокатом. И я оттуда вышла практически здоровая и без температуры.

"Висел на решетке и говорил судье: "Вы Путина не уважаете?"

В суде многие себя вели ... круто. Например, там был Иан Роджерс. Вообще переводить его было сложно, он жестковат. Матерился на встречах с адвокатом - это понятно. А в суде, например, висел на решетке, говорил судье: "Вы что, не слышали, Путин сказал, что это не пиратство. Вы Путина не уважаете?" Фак показывал консулу, и говорил: "Это не правосудие, и адвокаты мне на фиг не нужны". Он постоянно делал экшн, потому что понимал: здесь никто не решает.

И то, что это решалось сверху, а не в суде, выявилось, когда их выпускали. Про тех, кого выпустили под залог, прокурор вначале говорил: "Нет – нет – нет, я против". И так Колину дали ещё 3 месяца в СИЗО (потом выпустили по апелляции). А после перерыва на одном из процессов прокурор возвращается цвета своего мундира, говорит, что нужно еще перерыв. Адвокат: "Нет. Жалоба на действия прокурора ". Прокурор: "Жалобу принимаю, нужен перерыв". Убегает, звонит кому-то, возвращается и поддерживает выпуск под залог. Потом залоги дают всем.

Корабль как узник совести

Все деньги вернули назад, а Arctic Sunrise (корабль) не отдают, наверное, потому что не знают, как оплатить стоянку - нужны миллионы. А нужно же еще отремонтировать…

Когда пришли со специалистами по оборудованию, следователь указывал на что-нибудь и говорил: "Это что? Как достать?". Специалист: "Навигационное оборудование, как достать - не знаю, на таком не работал”. Хряк - и повыдирали с корнем.

В тюрьме: осознать себя, сменить работу и выучить слово "шмон"

У многих появилось другое ощущение жизни: "Знаешь, это, наверное, нехорошо говорить, но я рад, что смог посидеть в тюрьме, - сказал боцман. - Я на самом деле себя осознал и первый раз в жизни себя полюбил".

У кого-то разладились отношения. А жена Мигеля Эрнана Переса Орси (он же Эрнан), наоборот, приехала сразу после залога вместе с дочерью, и Эрнан сейчас пишет, что у них скоро будет Педро, "новый русский".

Все, кто не говорил по-русски, выучили много слов: "гулять", "подожди", "дорога" и "шмон". У многих появилось желание работать с темой тюрем. Говорят друг с другом на смеси английского и русского теперь. Многие говорили, что у них были приятные сокамерники. Они волнуются за их судьбу.

С Синяковым никто из России больше не работает как с журналистом. Боятся. А он раньше делал фото даже для "Газпрома". И когда его только посадили, жена туда звонила, а они: "Кто такой Денис Синяков, мы не знаем, и не звоните сюда больше". Трубку бросали.

Многие из них стали очень известными. В Голландии Файза Аулахсен, в Финляндии Сини Саарела. С Сини я виделась в Хельсинки. Она зашла в кафе и сказала: "Это были самые долгие 8 минут ожидания метро в моей жизни. Они все вот так вот смотрят, а потом отводят глаза". Люди к ней при мне подходили на улице.

Good, amazing, nice

Было в них что-то общее?

Любовь к природе и вера в то, что Арктику нужно спасти. И говорили они часто не о тюрьме и не о правах человека, а всё время об Арктике, об изменении климата.

Еще вера в ненасилие как метод. Некоторые говорили: "Я не бью рукой по столу, потому что это уже насилие".

А что тебя удивило?

То, что можно продолжать улыбаться даже в тюрьме. Собственно, меня удивил тот самый Дэвид Джон. Он все время улыбался. У него беременная жена, маленький ребенок... При этом на вопрос: "Как ты, Джон?" – отвечает: "Я хорошо. Могло быть хуже". И он такой был постоянно: "Классно, что пришли, очень рад вас видеть". "Good", "amazing", "nice" из него просто сыпались.

А ещё Анна Миэ, её даже сокамерницы называли "солнце нашей камеры". Никогда не жаловалась и всегда улыбалась.

И ещё то, как они понимали всё с полуслова, полувзгляда, жеста. Невероятно эмпатичные люди.

И я себя удивляла. Чувствовала, что привыкаю к ограничениям: сдать вещи, пройти через металлоискатель, и охранник, который закрывает комнату... Там был один очень медленный выводной (выводил людей в камеры для встречи с адвокатом), Анатолий. Он совсем Анатолий (произносить медленно, заунывно и по слогам), медленней не найти. Приходили новые переводчики и возмущались, а я говорю: "Здесь так всегда". Потом думаю: чего я их успокаиваю, их бесит, и это нормально.

Когда их отвозили в Питер, тюрьма кричала: "Greenpeace, I love you!"

Мне кажется, что любой, кто бы их встретил понял бы, что таких людей ну никак нельзя сажать в тюрьму... И, конечно, никогда нельзя наказывать людей за мирный протест. Я вообще могу критиковать Greenpeace в чём-то, но мне хочется тоже сказать: "Arctic 30, I love you!"

Анна Волынец

Источник фото www.greenpeace.org, www.sbs.com.au, diplomacist.org, raskhodchikov.info

Ранее по теме:

Комментарии читателей: